Ни одно из произведений земли не живёт так кучно, как сахарная свёкла. Зерно ссыпают в амбар, картошку - в подвалы. А сахарную свёклу ссыпают в кучи; складывают в холмы; нагромождают свекловичными горами возле полустанков. Бесконечной вереницей тянутся телеги, груженные белыми корнеплодами; с утра до вечера вооруженные мотыгами мужики наваливают высокие громады, придавая им правильную геометрическую форму пирамид. Все плоды земные так или иначе, всевозможными путями растекаются по отдельным хозяйствам. А свёкла течёт сплошным потоком - прямо к ближайшей железной дороге или к ближайшему сахарному заводу. Это произведение оптовое: оно наступает en masse (массой [франц.]), как на военных манёврах. Тут - бригады, дивизии, армейские корпуса, подтягивающиеся к железнодорожным путям. Поэтому они и построены в боевой порядок: геометрия - красота масс. Свекловоды сооружают бунты в виде монументальных приземистых зданий; это - почти зодчество. Куча картошки - не здание. Но груда свёклы - это уже не куча: это строение. Горожанин - не любитель свекловодческих пейзажей; но как раз осенью они представляют довольно величественный вид. В аккуратно сложенной пирамиде свеклы есть что-то захватывающее. Это -монумент плодородной земле.
Но позвольте мне восславить самую бесспорную из всех красот осени. Я знаю, у вас нет свекловичного поля, и вы не сваливаете свёклу в груды; но приходилось ли вам когда-нибудь удобрять сад? Когда вам привезут полную телегу и выворотят тёплую дымящуюся кучу, вы ходите вокруг, впиваясь в неё глазами и нюхом, и говорите признательно:
- Ей-богу, хороший навоз.
Потом добавляете:
- Хороший, но легковатый.
Потом - уже недовольно:
- Помёту мало. Одна солома.
Ступайте прочь, вы, затыкаете себе нос, старающиеся обойти подальше эту великолепную, горячую груду: вы не знаете, что такое хорошее удобрение... А пока клумбы получат всё, что им полагается, - человек испытывает слегка мистическое чувство: он сделал земле добро.
Голые деревья - не такое уж унылое зрелище: они похожи отчасти на веники или мётлы, отчасти на леса для будущей стройки. Но если на таком голом деревце дрожит по ветром последний лист, это - как последнее знамя, развевающееся на поле боя, как флаг, сжимаемый рукой одного из убитых. Мы пали, но не сдались. Наши цвета ещё реют в воздухе.
И хризантемы ещё не сдались. Они хрупки и воздушны, лишь слегка обозначенные белой или розовой пеной, зябнущие, словно молоденькие барышни в бальных платьях. Что? Солнышка слишком мало? И нас душит седой туман? И мочат холодные дожди? Не беда. Самое главное - цвести. Только люди жалуются на плохие условия. Хризантемы этого никогда не делают.
У богов тоже свои сезоны. Летом человек может быть пантеистом, может считать себя частью природы. Но осенью он может считать себя только человеком. И даже если мы не крестим себе лба, то мало-помалу все возвращается к истоку жизни. Каждый домашний очаг пылает в честь домашних богов. Любовь к родине, к дому - такая же религия, как поклонение какому-нибудь звёздному божеству.
Комментариев нет:
Отправить комментарий