Почва

Моя покойная матушка в молодости, раскладывая карты для гадания, шептала:  "Так... что у меня на сердце? А что в ногах?" Тогда я никак не мог постичь её интереса к тому, что у неё под ногами. И только через много-много лет сам заинтересовался этим, обнаружив, что по ногами у меня земля.

Человек, в сущности, совершенно не думает о том, что у него под ногами. Всегда мчится, как бешенный, и - самое большее - взглянет, как прекрасны облака у него над головой, или горизонт вдали, или чудесные синие горы. И ни разу не поглядит себе под ноги, не похвалит: какая чудесная почва! Надо иметь садик величиной с ладонь, надо иметь хоть клумбочку, чтобы познать, что у тебя под ногами. Тогда, голубчик, ты понял бы, что облака не так разнообразны, прекрасны и грозны, как земля, по которой ты ходишь. Тогда научился бы различать почву кислую, вязку, глинистую, холодную, каменистую, засоренную. Тогда узнал бы, что персть бывает воздушная, как пирог, тёплая, лёгкая, вкусная, как хлеб, и назвал бы её прекрасной, как называешь женщин или облака. Тогда испытал бы особенное чувственное наслажденье, видя, как твоя трость уходит на целый локоть в рыхлую, рассыпчатую почву, или сжимая в горсти комок, чтоб ощутить её воздушное и влажное тепло.

А если ты не поймёшь этой своеобразной красоты, - пускай судьба в наказание подарит тебе несколько квадратных сажен глины, твёрдой как олово, глины, лежащей толстым слоем, глины материковой, от которой несёт холодом, которая прогибается под заступом, будто жевательная резинка, спекается на солнце и закисает в тени; глины злой, неуступчивой, мазкой, печной глины, скользкой, как змея, и сухой, как кирпич, плотной, как жесть, и тяжёлой, как свинец. Вот и рви её киркой, режь заступом, бей молотком, переворачивай, обрабатывай, изрыгая проклятия и жалуясь на судьбу. Тогда поймёшь, что такое вражда и коварство бесплодной, мёртвой материи, нипочём не желающей стать почвой для всходов жизни, Уяснишь, в какой страшной борьбе, пядь за пядью, отвоёвывала себе место под солнцем жизнь, в любой её форме - от растительности до человека.

И ещё узнаешь, что земле надо давать больше, чем берёшь у неё; нужно обрабатывать её щёлочью, насытить известью, согреть тёплым навозом, пересыпать лёгкой золой, напоить воздухом и солнцем. Тогда начнёт распадаться и дробиться спекшаяся глина, словно тихонько дыша; начнёт с удивительной готовностью мягко поддаваться она заступу; станет на ощупь тёплой, благодарной. Она укрощена. Уверяю вас, укротить несколько квадратных сажен земли _ огромная победа. Вот она лежит, трудолюбивая, рассыпчатая, влажная; хочется всю её раскрошить, размять пальцами, чтобы удостовериться в своей победе. И уж не думаешь о том, что на ней сеять. Разве само по себе не прекрасное зрелище - эта тёмная, воздушная земля? Не прекрасней ли она, чем какая-то клумба с анютиными глазками или грядка с морковью? Ты почти ревнуешь к растительности, завладевающей благородным плодом человеческих усилий, который носит название перси.

Теперь ты уже не будешь ходить по земле, не зная, что у тебя под ногами. Будешь ощупывать рукой и тростью каждую кучку праха, каждый участок поля, как другие рассматривают звёзды, людей, фиалки. Будешь таять от восторга над чёрной перстью, влюблённо сжимать нежное лесное листье, взвешивать в руке плотную дернину и лёгкий торф. Будешь восклицать, мой милый: "Ах, вот этого бы мне вагон! И ещё, чёрт возьми, возик такого бы листья тоже неплохо; а сверху присыпать бы таким вот перегноем да прихватить этих коровьих лепёшек; и чуточку вот этого речного песку; и несколько тачек гнилья тоже не повредила бы. И ещё какого-нибудь фосфату, и роговых спилов. А как подошла бы мне эта прекрасная пахотная земля, господи!" Бывают почвы жирные, как свиное сало, лёгкие, как пух, рассыпчатые, как торт, светлые и тёмные, сухие и сочные; это всё - многообразие и благородные разновидности красоты. Напротив, гнусно и противни всё липкое, комковатое, мокрое, вязкое, холодное, бесплодное, данное человеку для того, чтобы он проклинал мёртвую материю; всё это так же противно, как холод, чёрствость и злоба человеческих душ.

(из книги "Год садовода"

Карел Чапек)

1929 год

Поддержать пенсионера: //www.donationalerts.com/r/domovoy96 

Подписаться https://zen.yandex.ru/domovoy96 

Сентябрь садовода

По-своему - с садоводческой точки зрения - сентябрь благодатный, замечательный месяц. И не только потому, что в сентябре цветут золотень, астры осенние и хризантема индийская, не только благодаря вам, тяжёлые, ошеломляющие георгины. Знайте, неверные: сентябрь - золотая пора для всего, что цветёт дважды: это месяц вторичного цветение; месяц созревания винограда. Вот таинственные преимущества сентября, полные глубокого смысла. Но самое главное - это тот месяц, когда снова раскрывается земля, так что можно опять сажать! Пора укладывать в землю то, что должна застать в ней весна. Опять для любителей-садоводов основание бегать по питомникам, осматривать их культуры и выбирать себе сокровища для новой весны. Кроме того, это - возможность задержаться на минутку в годовом круговороте у ваших постоянных наставников и отдать им дань восхищение.

Крупный садовод или владелец питомника - обычно человек непьющий, некурящий, словом - добродетельный. История не числит за ним ни чудовищных злодейств, ни военных или политических заслуг. Имя его иногда увековечивается каким-нибудь новым сортом роз, георгин или яблок; этой славой - по большей части анонимной или скрытой другим именем - он и довольствуется. Благодаря капризу природы это, как правило, человек дородный, можно сказать массивный; может быть, природа имеет при этом в виду создать контраст к нежной, филигранной прелести цветов; или же берёт за образец фигуру Кибелы, чтобы подчеркнуть его плодовитость. В самом деле, когда он роется пальцем в горшочках, кажется, будто он даёт своим маленьким питомцам грудь. Он относится с презрением к садовникам-архитекторам, которые, в свою очередь, считают владельцев питомника огородниками. Имейте в виду; владельцы питомников считают свою работу не ремеслом, а наукой и искусством. И когда они называют конкурента хорошим коммерсантом, это звучит прямо убийственно. К владельцу питомника не заходят, как к торговцу воротничками или скобяным товаром: сказал, что хочешь купить, заплатил и пошёл. К владельцу питомника ходят потолковать: осведомиться, как называется то-то и то-то; сообщить, что Hutchinsia, которую вы у него прошлый год купили, выросла на диво; посетовать, что в нынешнем году у вас пострадала Мертенсия; и клянчить, чтоб он показал свои новинки. Надо ещё продискутировать с ним вопрос о том, что лучше - "Рудольф Гёте" или "Эмма Бедау (это астрочки такие), а также выяснить, что предпочитает "Генциана Клузии - ил или торф.

Исчерпав эти и многие другие темы, вы выбираете один новый Alyssum (господи, куда же я его посажу?), одну острожу взамен той, которую у вас побил грибок, и один горшочек, относительно которого вы никак не сойдётесь с хозяином питомника: что же в нём такое? Потратив таким образом несколько часов на полезную и благородную беседу, вы уплачиваете хозяину, хоть он и не коммерсант, пять-шесть крон - и дело с концом. И всё же, о мучитель, вас садовод встречает куда с большим удовольствием, чем тех господ, что, примчавшись на машине и навоняв бензином, велят отобрать для них шестьдесят сортов "самых лучших цветов, но только чтоб высшей марки!". Каждый владелец питомника божится, что у него в саду почва очень плохая, что он её не удобряет, не поливает и даже не укрывает на зиму; видимо, он хочет этим сказать, что цветы его так хорошо растут просто из симпатии к нему. И в этом есть доля истины: занимаясь питомником, надо иметь лёгкую руку или как бы благодать свыше. Ему, садоводу-профессионалу, достаточно воткнуть палку - у него вырастет любой цветок, в то время как мы, непосвящённые, возимся с семенами, размачиваем их, дышим на них, подкармливаем их костной либо детской мучкой - и в конце концов всё это у нас каким-то образом засыхает и гимнет. Мне кажется, тут какое-то колдовство, всё равно как в охоте и в медицине.

Заветная мечта каждого страстного садовода - вывести новый вид. Господи, если б у меня вдруг выросла жёлтая незабудка, или голубой, как незабудка, мак, или белая горечавка... Что из того, что голубая красивей? Всё равно: ведь белой-то ещё не было. И потом, видите ли, даже в цветах человек немного шовинист: если бы какая-нибудь чешская роза одержала в мировом масштабе верх над американской "Индепенденс-дэй или французской Эррио, мы лопнули бы от гордости и сошли бы с ума от радости.

От души советую вам: если у вас в саду есть неровность или уступ, устройте горку. Прежде всего, очень красиво, когда такая горка покроется подушками камнеломки, торички, торицы, резухи и других великолепных горных цветов. Во- вторых, самое сооружение горки - превосходное, увлекательное занятие. Человек, устраивая горку, чувствует себя циклопом, громоздящим, так сказать, со стихийной силой глыбу на глыбу, создающим вершины и долины, переносящим с места на место горы и утверждающим утёсы. Когда же он, с ломотой в пояснице, завершит своё гигантское предприятие, то обнаружит, что дело рук его не совсем похоже на ту романтическую горную страну, которая возникла в его воображении, а скорей напоминает кучку щебня и камней. Но не огорчайтесь: через год весь этот камень превратится в великолепную клумбу, сверкающую мелкими цветочками и покрытую чудеснейшими подушками цветов. И велика будет радость ваша. Говорю вам, устраивайте горку.

Да отрицать не приходится наступила осень. Об этом говорят астры и хризантемы: эти осенние цветы цветут сейчас с исключительной силой и пышностью. Без особых претензий, цветы как цветы, но зато сколько их! Уверяю вас, этот поздний расцвет - более пылок и могуч, чем суетливые, легкомысленные проказы молодой весны. В нём - разум и солидность зрелого человека: уж если цвести, так основательно; иметь вдоволь мёду, чтобы прилетели пчёлки. Что значит какой-то опавший лист пере этим богатым осенним расцветом? Разве вы не видите, что нет никакой усталости?

(из книги "Год садовода"

Карел Чапек)

1929 год

Поддержать пенсионера: //www.donationalerts.com/r/domovoy96

Подписаться https://zen.yandex.ru/domovoy96